Здесь будет платье-сад «Миллион алых роз» Дома Leonard
	Владелец и дизайнер парижского Модного дома Leonard Даниэль Трибуйяр называет себя бизнесменом с душой садовника. За пятьдесят лет творчества ему удалось засадить весь мир целыми полянами благоухающих соцветий.
	Автор: Юна Завельская Выпуск: HAIR'S HOW #113 июль-август/2007 Размещено: 29.07.2007 (Голосов: 11, Рейтинг: 5) Прочитано: 2012 раз; Комментарии: пока нет. Комментировать » | More

«На свете существуют миллионы орхидей, так же как и миллионы женщин» — этим девизом Даниэль Трибуйяр руководствовался всю жизнь. Для него цветы, ароматы и шелк всегда выражали саму суть естества женщины. В следующем году модный дом Leonard справит полувековой юбилей своей деятельности на парижской модной сцене, но бутоны, покоящиеся на его шелках, по-прежнему свежи и только ждут первого прикосновения лучей солнца для того, чтобы распуститься во всей полноте своей красоты.

«Я садовником родился…»

Даниэль Трибуйяр садовником не рождался. Он появился на свет 8 января 1935 года в семье, имевшей самое непосредственное отношение к моде. Отец будущего дизайнера работал менеджером по продажам в универмаге Les Trois Quarters, а мать поставляла эксклюзивные перчатки в дома Christian Dior, Chanel и Yves Saint Laurent. Так что было вполне естественно, что, как только юноша достиг восемнадцатилетнего возраста, отец пристроил его ассистентом в отдел продаж к знакомому поставщику тканей Haute Couture Жаку Леонару. Первый опыт общения с великими кутюрье того времени дал Даниэлю пищу для размышлений, и после двухлетней службы в армии он вернулся в текстильный дом Jacques Leonard and Cie уже в качестве арт-директора специально созданной под него дочерней компании Leonard Fashion. Фактически, современная история Дома в том виде, в каком он дожил до наших дней, началась в 1958 году с приходом в компанию 23-летнего дизайнера. А уже через год он сумел заинтересовать Дом Christian Dior своими первыми пуловерами, сплошь покрытыми флористическими принтами. Впоследствии Трибуйяра не раз спрашивали, почему он выбрал цветы? Не кошек, не птиц и собак, не концентрические круги оп-арта, не радужные полосы Делано, не кинетические волны Missoni? Ответ был до смешного прост: тему всей его жизни определил итальянский плейбой-кутюрье, урожденный маркиз и нареченный «принц цвета» Эмилио Пуччи. Они стартовали почти одновременно, но у аристократа Пуччи было больше возможностей получить живую рекламу своих моделей на самых изысканных женщинах Европы — он просто дарил платья подругам. Трибуйяр отталкивался от противного — если соперник отдавал предпочтение геометрии, он приступил к изучению ботаники.

Дети цветов

В 1960-м Даниэль Трибуйяр наткнулся на поистине «золотую жилу» — при помощи хозяина лионской мануфактуры Пьера Бассе он создал новый стиль в оформлении трикотажа, так называемый fully fashion (каландровую печать на кругловязаном полотне), и запатентовал свое изобретение. Даже если бы дизайнер в этот момент ушел на покой, ему навеки было бы обеспечено место в зале славы. Наступали бурные и полные студенческих волнений шестидесятые, принесшие с собой революционную моду на облегченный крой прямых мини-платьев, яркие геометрические рисунки в стиле Пикассо и Мондриана, любовь к рок-н-ролльным ритмам и свободное дыхание лондонской Карнаби-стрит. Цветочная тема была как никогда в моде — в том же Лондоне молодежь сходила с ума по простым ситцевым платьям Лоры Эшли, украшенным традиционным для британской провинции орнаментом «мильфлер». Париж рукоплескал Иву Сен-Лорану, заполонившему модные журналы свободными брюками и туниками с цветочными рисунками. Даниэль Трибуйяр со своими принтами из цветущих роз и пионов мог бы стать идейным лидером поколения. Но молодому дизайнеру было некогда — его продукция пользовалась сногсшибательным спросом в Домах Christian Dior, Lanvin и Hermиs. В 1962 году компания Leonard открыла собственную фабрику в пригороде Парижа, производившую до 10 000 пуловеров в месяц. И примерно в это же время дизайнер открыл для себя богатство оттенков и изысканную графику орхидеи, ставшей впоследствии символом модного дома.

Бутон, покоящийся на шелке

Ободренный успехом, в 1968 году Трибуйяр показал первую коллекцию платьев из того же материала, которым воспользовался его итальянский соперник. Если какая-то ткань и могла вместить в себя всю полноту той радости жизни, которую французы называют joie de vivre, то это, без сомнения, было шелковое джерси, которому отдавали предпочтение все модные дизайнеры того десятилетия. Цветы, нанесенные на эту струящуюся ткань в традиционной лионской технике трафаретной печати, смотрелись как живые. Приемы, с середины XVIII века укоренившиеся на шелковых мануфактурах Лиона, очень сходны с теми, что используют при росписи японских ширм, поэтому неудивительно, что в том же году коллекция Дома Leonard была очень тепло принята в Стране восходящего солнца. Впрочем, перед роскошным садом Трибуйяра не устояли даже итальянцы, сами понимающие толк в цветоводстве. Презентация миланского бутика последовала почти сразу же за открытием первого монобренда марки в Париже, и в том же году Даниэль Трибуйяр выпустил свой дебютный аромат с многозначительным названием Fashion. К 1975 году небольшое текстильное предприятие выросло до размеров модной группы, включающей в себя компании Leonard Fashion, Leonard Italy, Leonard Parfums и целый ряд лицензионных соглашений на выпуск коллекций мужских галстуков и шелковых шарфов с фирменными флористическими принтами. А с тех пор, как в 1987 году Даниэль Трибуйяр выкупил у основателя дома всю Leonard Group, никто не может ограничить его в неукротимой страсти к декору. Цветочная экспансия завершилась завоеванием американского рынка и созданием коллекции столового текстиля, для которого Даниэль Трибуйяр даже изобрел специальные двусторонние тарелки. Естественно, украшенные его любимыми орхидеями.

Японский сад

Когда-то искусству набивки европейцев научили китайцы. Сегодня дочь дизайнера Натали Трибуйяр, отвечающая за экспортные операции Дома, сильно сомневается в том, что современные китайские мастерские в состоянии скопировать колористику Leonard. Семь дизайнеров ателье иногда тратят целый месяц на выполнение акварельного эскиза в мельчайших деталях. Затем наступает черед печати. Из всех старых французских домов в наши дни, пожалуй, только Leonard и Hermиs используют для принтов от 25 до 33 оттенков краски. И в Китае, и в Японии по достоинству оценили мастерство европейского коллеги. Он, единственный из европейских дизайнеров, был допущен в святая святых — киотские мастерские по пошиву кимоно, хранящие как зеницу ока секреты двухтысячелетней давности. Там Трибуйяр освоил тончайшие нюансы языка цветов и узнал, почему, например, тюльпан, равно как и любой другой цветок, хорошо держащий головку, не подходит для создания рисунка кимоно и в чем состоит особая религиозная символика лотоса. Несмотря на воцарившийся в конце 1990-х годов минимализм и охлаждение европейской публики к цветочным орнаментам, Страна восходящего солнца наградила в те годы Трибуйяра пожизненным званием «императора моды».

Свежее дыхание

Даниэль Трибуйяр не зря называет себя бизнесменом с душой садовника. Как ему удается все совмещать? «Благодаря ланчу», — смеется дизайнер. С утра он занимается финансами, а после завтрака — творчеством, перестройка сознания идет за столом, что однажды и подвигнуло Трибуйяра на создание линии столовых предметов. Но все же наступает момент, когда даже самому незаменимому дизайнеру приходится передавать свои полномочия. С 2000 года Дом Leonard сотрудничает с молодым дуэтом Мишель и Оливье Шатене, имеющим успешный опыт в создании собственной марки E2, и выпускницей студии Берсо бельгийкой Вероник Лерой. Этим дизайнерам поколения next удалось вдохнуть новую жизнь в классические флористические принты Дома. Лерой, прославившаяся своими асимметричными моделями в духе типичного бельгийского деконструктивизма, ввела в коллекции Leonard кожу и пластик, объемные рукава, окаймленные знаменитым цветочным бордюром полупояса для придания большей четкости силуэту. А в зимней коллекции 2008 года она совершила маленькую революцию: вместо типичных для Leonard нежно-розовых орхидей на светлом жизнерадостном фоне ввела в принты глубокие фиолетовые и шоколадные оттенки, пронизанные острыми лепестками желтых хризантем. Натали Трибуйяр и вовсе убеждена, что в ближайшие пять лет место традиционных принтов займет трехмерный дизайн. Отец скептически поджимает губы: «Может быть, я ретроград. Но мода — это то варево, которое готовится вручную. И я буду стараться сохранить всю эту кухню, насколько хватит сил».

Сады осенью

То, что когда-то казалось браком по расчету, обернулось, как шутит сам дизайнер, женитьбой по любви. Сколько томных благоухающих цветов украшает террасу парижского дома дизайнера и роскошную оранжерею в загородном доме, вряд ли сможет подсчитать даже сам хозяин. Но даже если глава Дома Leonard все-таки решит уйти с головой в свою страсть к цветоводству, за судьбу текстильной флористики он может быть спокоен — его дочь Натали Трибуйяр не пропустит ни одного хоть сколько-нибудь пригодного для принта соцветия и пополнит гербарий Leonard новыми растениями космического тысячелетия.