 |
Прогулки
О чем тебе рассказать? Я вообще любитель поговорить, но в ваших интервью все такие умные, складно рассуждающие, что я думаю: а вдруг буду говорить одни глупости? С клиентами я всегда общаюсь, и своим мастерам говорю: вы должны быть психологами, должны уметь общаться, это очень важно. Важно для чего? Моя цель — чтобы человек пришел ко мне еще раз. Клиента в первую очередь надо заинтересовать. Как мы говорим, можно и ежика научить стричь. Понимаешь, я для себя вывел, что 50% успеха парикмахера — это психология. Сейчас клиенту не достаточно хорошей стрижки, нужно хорошее отношение, участие, доверие — чтобы человек приходил в салон не только с утилитарной целью. Итальянцы в этом смысле — хороший пример: они очень отзывчивые, любят своих клиентов, любят обсудить секреты, не гнаться за временем… Все это очень искренне, в этом смысле они похожи на русских. Расскажи, чему ты научился у итальянских коллег? В Италии, конечно, многое поражает и радует, но главное — это количество красивых и ухоженных людей на улицах. Смотришь на них — и не понимаешь, то ли они посещают стилистов, то ли стилисты черпают вдохновение в уличных образах. Вот я был на шоу. Никакого «богатства» в нашем понимании, никаких особых эффектов — и не сразу тебе открывается, что смысл не в этом. Каждую их прическу можно спокойно вынести на улицу. И когда поваришься во всем этом, постигаешь смысл профессии. Я не превозношу итальянскую школу, не придерживаюсь только ее одной, у меня сейчас стиль разных школ. Надо уметь делать все. Просто Италия дает впечатления. Культурное наследие — это все потрясающе, но таких людей нет больше нигде за границей. У итальянцев вообще весь бизнес — фамильный. Все дается постепенно, поэтому нет нужды себя выпячивать и строить из себя звезду. Вот арт-директор Selective в Италии Маурицио Зангери: при всем впечатлении, которое он производит, это абсолютно простой и непафосный мужик. А с точки зрения школы? Был интересный эпизод. На его мастер-класс собрались профессионалы из разных стран. Он говорит: для начала я хочу, чтобы каждый из вас выполнил классический боб или каре — просто, без креатива. Так выяснилось, что мало кто владеет техникой классики! Индивидуальный подход ведь должен основываться на базовых знаниях. Рваные концы, самовыражение — это прекрасно, но где база? Любая школа базируется на четком понимании основ. А дальше выявляешь индивидуальность. Теперь ты сам арт-директор Selective в России, проводишь мастер-классы. Чем, на твой взгляд, отличается талантливый ученик от бездарности? Умением слушать и воспринимать. Когда в салон приходит мастер, мне не важно, как он стрижет, какие у него ножницы, пусть он машет ногами-руками — главное, чтоб он понимал и выдавал требуемый результат. Есть люди, приходящие получить теорию. Я стригу, они смотрят, уясняют технологию, разбирают схемы и уходят. Это нормально, я им говорю: вы все мастера, и вы пришли сюда, потому что этого хотели. В противном случае сидели бы у себя в салоне и гордо стригли десять лет одно и то же. Но ведь надо понять не только то, что я делаю, а почему и как. Я подхожу к каждому, работаю с ним, ставлю руку. Не понимаешь — давай еще раз объясню. И когда я вижу в глазах человека, что он действительно понял, — для меня это счастье. Я знаю, что мастер вернется в свой город, будет это делать и скажет «спасибо, Леша!». Но техника — это одно. Для меня не важно, какое у тебя количество дипломов. Имеет значение количество клиентов. Нужно научить мастеров отношению к профессии, технологии общения, научить преподносить свою работу так, чтобы быть востребованным. Я уже понял, что не бывает плохих клиентов. Они такие, как ты к ним относишься. А исключений у тебя не бывало? Бывали! Разочарования и мои, и во мне… Вот клиентке ничего не нравится, она просто пьет из тебя все соки. Меня тяжело вывести из себя, но просто настораживает один тип людей, на который раньше внимания не обращал. Например, клиентка с места в карьер начинает говорить: «Лешенька, лапочка, зайчик, я так много о тебе слышала!» Эти восторженные «сюси-пуси» поначалу меня не отталкивали, потому что я не связывал их с закономерной последовательностью действий таких женщин. Какой именно последовательностью? Например, она говорит: хочу прическу, как у Регины Дубовицкой, цвет — как у Мэрилин Монро, а ноги — как у Тины Тернер. Я отвечаю: ну понимаете, с ногами — это не ко мне, а над остальным я поработаю. Долго восстанавливаю убитые химией волосы, вывожу цвет, вытягиваю. Она смотрит в зеркало и говорит: я люблю себя чувствовать как львица — и взъерошивает все, что я ей час укладывал. Я спокойно на это реагирую, потому что она — клиентка, она имеет право делать так, как ей хочется. «Мне все нравится, вы мой идеал» и т.д... Через два дня она прибегает в истерике: «Все не так, меня не устраивает — вообще, верните мне деньги!» Ей возвращают деньги. Через месяц она опять записывается ко мне. Делаю снова все в лучшем виде, но ситуация в точности повторяется. А когда наконец администратор говорит «мы вас заносим в черный список», человек сразу меняется. Ой, говорит, зачем же, давайте договоримся… Да, здесь поневоле почувствуешь себя психологом. Я и чувствую, но ситуации, когда я вижу, что клиентка недовольна, выбивают меня из колеи. Я не уйду, пока не будет так, чтобы нравилось ей. Историй много, иногда с хорошим человеком контакт через полтора года находишь, но зато результат… Я в этом смысле не считаю время, деньги… Ко мне ходят по пятнадцать лет клиенты, у которых нет возможности платить высокую цену. Но я иду на уступки, потому что знаю всю их семью, на моих глазах выросли их дети, и я ценю человеческие отношения, которые в конечном итоге все решают. А то, бывает, мама приводит дочку и говорит: научите ее техникам, чтобы она зарабатывала деньги. Я говорю: понимаете, вот я учился на домашнего парикмахера в городе Долгопрудном. Вот, кстати, расскажи про это. В детстве я не мечтал быть парикмахером. После девятого класса пошел учиться в техникум на повара. А на парикмахера — за компанию с девушкой брата, мне нравилось смотреть. Там же раз в неделю занятия. Был еще меркантильный интерес, думал: если заберут в армию, я уже что-то буду уметь делать, например, стричь. Тогда, в 1993 году, повсюду еще царил совок. А меня учила женщина, которая была фанаткой своей профессии и очень хорошим психологом. И она во мне, зажатом домашнем мальчике, открыла человека. Курсы были годичные, а я остался на три года. В шестнадцать лет стал делать первые преподавательские шаги, когда она болела, я ее замещал. Об оплате тогда не думали, гонорар — фрукты, шоколадки, кто что оставит. Я до сих пор храню первый заработанный доллар. Женщина поглядела на прическу и говорит: «Как тебя отблагодарить?» Я отвечаю: я бананы люблю! Она улыбнулась — и вот доллар у меня от нее с тех пор и остался как память. Параллельно учился на повара, позже подрабатывал барменом, официантом. А потом уехал учиться в Германию, в колледж. Подожди, переход такой у тебя… Дело в том, что мой отец был категорически против того, чтобы я был парикмахером. Он считал, что это не мужская профессия, и хотел, чтобы я делал карьеру, получил экономическое образование, которое всегда пригодится. Я поступил в Институт сферы быта и услуг, от него поехал учиться в Германию гостинично-ресторанному бизнесу. Это была солидная правительственная программа, нам обещали хорошие места в гостиницах Москвы. А на какие деньги ты поехал? Родители помогали. Они у меня оба инженеры. Но, когда в начале 90-х годов завод закрылся, им было уже за сорок и не на что стало покупать хлеб, они взяли деньги, поехали в Турцию челноками. И на выручку отец смог открыть свою фирму, которой сейчас уже пятнадцать лет, есть даже свое производство. Я закончил в Германии колледж — и тут дефолт. Когда мы приехали в 1999-м, вся эта программа рухнула, и я со своим дипломом остался не у дел. Пошел работать в салон. У нас был очень хороший директор, я понял, как это важно. Мальчика, которого она не знала, взяла на работу. У нас был первый большой салон в Долгопрудном. И такое количество клиентов, что за первый месяц я заработал больше, чем за весь предыдущий год. Потом пошли всякие школы, семинары. И когда я попал на первую выставку «Мир красоты», то понял, что я не один, что моя профессия — вполне мужская, и спрос на нее есть, и заниматься ей не стыдно. Стал развиваться как мастер, но прошло десять лет до момента, когда отец принял то, чем я занимаюсь, и стал мной гордиться. А как тебя впервые занесло в Италию? Это тоже интересная история. Я был там на семинаре, и мне понравилось. Каждый год они набирают группу из двадцати человек для обучения в Италии. Платишь только за проживание и перелет, 700—800 евро, а само обучение за их счет. Я неделю во Флоренции проучился и остался еще на неделю посмотреть Италию. Был в диком восторге. Месяцев через восемь мне звонят: «Не хотите ли принять участие в осеннем вернисаже? Вы нам понравились». Мы втроем с моими коллегами (они сейчас тоже арт-директора известных компаний) выступили, и еще где-то через полгода мне предложили быть арт-директором. Я, конечно, в шоке, не знаю, как реагировать. Но не заставил себя долго уговаривать? Сначала думал, что не справлюсь и не смогу. Я ведь всегда был безумно стеснительным. А там как раз начиналась программа Top Five. Из разных стран, где есть Selective Professional, набирали группу из пяти человек. Чтоб она ездила по разным странам с шоу-программами. Как бременские музыканты? Ну да! И вот на нас смотрели, общались с нами и в результате выбрали меня в пятерку. У нас сложилась классная команда, мы до сих пор общаемся и переписываемся. Никто языка не знает хорошо, но парикмахерский язык для всех один. Я понял, что для повышения уровня нужно обязательно поработать в интернациональном коллективе. У всех школы разные, и это колоссальный опыт. В общем, преодолел ты свою стеснительность… А чему еще научился у Маурицио в качестве арт-директора? Всегда иметь позитивный взгляд на жизнь, а если есть какие-то проблемы, решать их с улыбкой. Быть простым и человечным. Уметь заражать людей своей энергией, своим отношением, чтобы они были одним целым. А для этого самому надо быть организованным. Для меня самое сложное — управлять людьми: ты должен делать это и это. Рано или поздно сталкиваешься с тем, что люди должны выполнять то, что ты им скажешь. Если они этого не делают… Надо быть жестким, безусловно. Отсутствие грани и дистанции, когда ты везде рубаха-парень, — это не всегда хорошо. Но быть жестким легко, если ты сам профессионал, а это предполагает самокритичность. Я сам — трудоголик. И такой же самоотдачи требую от других. При этом важно создать такой коллектив, чтобы хотелось приходить на работу. И здесь правил не существует. Творческий человек — вне бизнеса. Его нельзя привлечь деньгами. Какие бы деньги тебе ни платили, если ты только и ждешь конца рабочего дня — конец всему. Для меня салон — это семья. Только в семье доверительные отношения, и рождаются креативные, хорошие идеи. Ко мне приходят ребята из салонов, обслуживающих богатые корпорации и вот этих «пиджаков», видят, чему я учу, феерию красок, и с тоской говорят: у нас этого нет. Зато они зарабатывают хорошо. Поэтому, ребята, выбирайте, что важно: или деньги и стабильность, или творчество. Я на семинарах рассказываю, что ради примеров, когда ты помог человеку изменить жизнь, и стоит заниматься этой профессией. Вот перед прошлым Новым годом у меня было очень сильное ощущение, что мной пользуются. Звонят друзья: «Леш, привет. Как дела, а можно постричься?» Казалось бы, нормально, это моя работа. А тут я попал в очень сильную автомобильную аварию, месяц лежал в больнице, и меня находили и приходили в больницу именно клиенты. А клиенты и те, кого ты считал друзьями, — это были разные люди? Разные. Я очень ценю дружбу, но это дало понять, кто есть кто. К тебе относятся не просто как к мастеру. На эмоциональном уровне мне стало гораздо легче жить. Анкета АлексеяВаш возраст? Двадцать семь. Когда вы взяли в руки ножницы в первый раз? В пятнадцать лет. Самое любимое место на Земле? Есть такое — там меня любят! Идеальный клиент — каков он? Идеальных нет, есть любимые. Любимый вид искусства? Кино. Какую музыку сейчас слушаете? Радио «Джаз», радио «Классик». Время моды, близкое вам по духу? В каждом времени есть что-то интересное, запоминающееся, и я это использую в своей работе. Ваш любимый фильм? «Близость». Изречение, которое вам вспоминается сегодня? Не нужно сдерживать порывы, идущие от души! Ваш любимый цвет? Не люблю черный. Любимая одежда? Кепка. Любимый парфюм? Сейчас Feraud Homme. Любимая модель для творчества? Мама. Яркое впечатление вашей жизни? У меня каждый день не слишком тусклый. Каким словом или образом вы охарактеризовали бы Москву сегодня? Шейкер. Ваша детская мечта? Скорей стать взрослым… и ведь сбылась же! Самый сложный момент в вашей жизни? Видимо, он прошел незамеченным… Коллеги, чье творчество вызывает особый интерес? Вячеслав Кутьин и Эдо Бьянке. Какой образ вы мечтали бы создать? Запоминающийся. Что будет модно в наступающем году? Думаю, что, как всегда, индивидуальность.
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
71
