 |
Прогулки
Ваш возраст? 30. Когда вы впервые взяли в руки ножницы? Первую настоящую стрижку сделал лет в 13. Ваше любимое место на Земле? Осенний русский лес. Идеальный клиент — каков он? Новый для меня. Идеал красоты для вас? Увы, нет таковых. Изречение, которое вам вспоминается сегодня? Самокритика помогает расти — самоедство мешает. Время моды, близкое вам по духу? Наши дни. Любимый вид искусства? Музыка. Какую музыку сейчас слушаете? Техно-этника. Ваш любимый фильм? Творчество Тарантино. Ваш любимый цвет? Красный. Любимая модель для творчества? Не модель. Каким должен быть идеальный салон в вашем представлении? Минимум 6 кв. м. на одно парикмахерское кресло. Теплые тона, минимум хрома, золота, администратор — мужчина. Яркое впечатление вашей жизни? Моя жизнь. Самый сложный момент в вашей жизни? Сама жизнь. Коллеги, чье творчество вызывает особый интерес? Шевчук. Что будет модно в этом году? Кудряво-волнистые лето-осень, теплые оттенки, цвет изнутри, обманчивая бесформенность. А каким еще бываете? На протяжении жизни я себя ловлю на том, что в моем образе и поведении прослеживаются определенные циклы. Так, я могу чистить зубы и вдруг сбрить волосы, потому что вдруг понял, что нужно поменяться, причем прямо сейчас. Просто я живу мгновением. Да уж, я заметила. (Когда договаривались с Дмитрием о первой встрече, я была уверена, что узнаю его, — буквально в прошлом номере мы печатали его фотографию. Но если бы он не набрал мой номер и не сказал, что стоит рядом, никогда бы не узнала… Я-то ждала блондина в голубом и с длинными волосами.) Дима, в поисковых системах, чтобы найти информацию о вас, я разные варианты пробовала: и «Дмитрий Тарасов», и «стилист Тарасов», и «парикмахер», и много чего еще. Никакой реакции! Тарасовых Дмитриев много, но все не те. Вы что, совсем непубличный человек? С вашей-то профессией?! Совсем. Моя жизнь складывалась так, что я никогда не работал «на публику». Не знаю, почему, но на моем творческом пути не попадалось людей, которые хотели бы вложить в меня средства и «раскрутить», а самому этим заниматься и в голову не приходило. Если получалось расти самому — я рос, но никогда не задавался целью достичь каких-то всемирных масштабов. Не было мыслей, чтобы меня куда-то наняли, чтобы обо мне говорили, чтобы быть первым. И даже зарабатывание денег не было самоцелью. Это, может быть, пафосно звучит, но на сегодняшний день я никому ничем не обязан и горжусь этим. Все, чего я достиг, — это мои руки и умения. Хотя, возможно, добился бы большего, если бы в начале моего пути меня финансово поддержали. Тогда давайте по порядку... Я родился в обычной семье в Подмосковье. В семье нас было трое: мама, старшая сестра и я. Жили, прямо скажем, трудно: ни связей, ни денег, мама — медик — целыми днями работала, чтобы прокормить нас. Но зато у нас было то, что называется внутренним миром семьи, с традициями и откровенными разговорами. А «творческих корней» в виде бабушек-дедушек актеров или парикмахеров не существовало. Поэтому в кого я такой — сам не знаю. Хотя явно не в маму: она — человек сухой, порой даже жесткий. Но только благодаря ей и ее подходу к моему воспитанию я стал таким, каков есть. А почему именно парикмахер? Ну не бывает же так, что маленький мальчик, в окружении которого никогда не было людей этой профессии, вдруг решил, что парикмахер — это лучшая специальность… Конечно, не бывает. В детстве я вообще мечтал раскрашивать елочные игрушки. А потом... Окончил восемь классов и сказал семье, что уезжаю жить в Москву… И поступил в вечернюю школу. Конечно, мог бы ездить туда и из дома, но я хотел жить самостоятельно. И уехал. А пойти в парикмахеры — это был творческий ход. Я еще в школе был главным в редколлегии, организовывал всякие огоньки, праздники и всегда думал, что смогу реализовать себя в творчестве, хотя не знал, в каком именно его проявлении. И в четырнадцать лет решили, что причесывать людей — именно то, что нужно? Наверное, так оно и было. В Москве я сразу устроился подмастерьем в самую заурядную вокзальную парикмахерскую, неофициально, конечно, меня же не могли оформить. Но деньги появились — мастера за помощь делились чаевыми. Мне еще не было шестнадцати, когда я стал мастером в той парикмахерской. Тогда я устроился подмастерьем в другую парикмахерскую, получше, и, оставаясь в первой, по выходным ходил во вторую. Когда меня и там взяли мастером, из первой я ушел и устроился подмастерьем уже в салон, правда, самый заурядный, а параллельно — стажером в хороший. Так и пошло по возрастающей: сначала — обычный салон, потом — хороший, потом — очень хороший. А еще я и грузчиком успел поработать, и шаурмой на рынке торговал. Как долго продолжался этот марафон? Пять лет. А потом настал момент, когда я почувствовал себя настоящим мастером, у которого есть так называемый «свой» клиент. Я понял, что появилась какая-то стабильность. И тогда впервые по-настоящему отдохнул. А потом отдыхать было уже некогда. Я, кстати, несколько лет даже на море не ездил. И хотя прекрасно понимаю, что ничего не изменится и мир не перевернется оттого, что я на неделю отключу телефон, тем не менее, не могу дать себе расслабиться. Классический трудоголик... Наверное. Понимаю, конечно, что это неправильно и перегрузки не проходят бесследно, но... Вот недавно, чтобы «руки не застаивались», пошел потусоваться на Russian Fashion Week, там почувствовал драйв от происходящего, пошел за кулисы. На подобных мероприятиях без накладок не обходится: один не пришел, другой опоздал, третий в поте лица вытягивает кудри до идеальной гладкости... В таких случаях я просто подходил и помогал, фен у меня с собой был. Значит, и заводитесь легко? Может, и в конкурсах участвовали? Не пришлось. В начале карьеры хотел, но не затем, чтобы меня узнавали, а чтобы при приеме на работу не заставляли устраивать «показательные выступления» и ежеминутно доказывать, что я могу и что умею. К счастью (тьфу-тьфу-тьфу), трудные времена позади, доказывать вам ничего не нужно, вы очень востребованы и как мастер у кресла, и как стилист, создающий коллекции, и как преподаватель. В принципе, вы давно подошли к тому рубежу, когда приходит мысль об открытии собственного салона… На самом деле во мне не слишком сильна коммерческая жилка, творческое начало намного сильнее. Если бы я открыл свой салон, уверен, что внутри все было бы прекрасно. А вот решать вопросы с внешним миром, который оказывает не менее сильное воздействие и влияние, — не мое. Естественно, у меня была масса хороших идей, но никогда не было достаточно финансов. Но это как раз не проблема. Вы же сами знаете массу примеров, когда открыть салон мастеру помогал клиент. И мне такие предложения поступали, причем в основном от женщин. Но то, что для них, скорее всего, стало бы баловством, прихотью, для меня — очень серьезное занятие. Это равносильно воспитанию ребенка, которого ты растил, холил и лелеял, вкладывал в него всю душу — а потом вдруг его хулиган в парке ножом пырнул — и все… Кстати, о женщинах. Наверняка, как у всех молодых мужчин-парикмахеров, у вас возникали определенные проблемы с клиентками. Это вы про романы что ли? Ну да. Роман с клиенткой вы допускаете? Нет, не допускаю. Во времена моей тяжелой юности мне не до романов было. А сейчас, в зрелом возрасте, их нет по той простой причине, что я четко разделяю сферы работы и личной жизни. С клиентками мы можем общаться, встречаться, но все равно они для меня — на чаше весов под названием «работа». А личная жизнь от работы очень далека, и не потому, что я боюсь кому-то открыться, подпустить к себе. Просто лучше и удобнее, когда две эти жизни не соприкасаются. А что для вас значит «свой» клиент? Я очень долго ждал того момента (и стремился к нему), когда уже мог сказать клиенту: вам повезло, что вы ко мне попали. То есть не просто произнести, а позволить себе произнести эти слова. Когда ты можешь так сказать — это свидетельство выработавшейся самооценки. Сейчас, как арт-директор Stephan University, я много времени отвожу педагогической деятельности, одной из важнейших для меня на сегодняшний день. И у меня есть любимая поговорка, которую я часто привожу студентам: нет плохих мастеров, есть не твой клиент. Когда клиент говорит, что его плохо постригли, в девяти случаях из десяти я вижу идеальную стрижку. Просто человек испытывает дискомфорт: возможно, это просто не его стиль или за креслом стоял несовместимый с ним по характеру мастер. Поэтому я стараюсь показать клиенту, что работа отличная, просто одна и та же прическа воспринимается разными людьми неодинаково. Так, например, слово «мама», написанное разным почерком, будет выглядеть по-разному, но это не значит, что его нельзя прочесть. Поэтому мое убеждение — критиковать работу других очень низко. Дима, вы мягкий человек? Иногда ловлю себя на излишней жесткости по отношению к коллективу, к близким людям. А в общем, не мне судить. И потом, в моей сегодняшней роли арт-директора школы и человека, входящего в группу по отбору парикмахерских кадров в сети салонов Alessandro, где около тысячи сотрудников, трудно быть мягким. Но я ни разу никому не вставлял палки в колеса, хотя это самый легкий способ подняться. Я научился (этому пришлось именно учиться) не переступать через людей, а обходить их сбоку и вставать впереди. И не мешаю никому жить. Хотя это я уже не о мягкости-жесткости. Мешать не мешаете, а помочь можете? Молодым, сильным, свободным, которые легко могут стать конкурентами… Почему могут? Они и становятся конкурентами. Надо сказать, у меня какое-то отцовское чувство ко всем, с кем я сталкиваюсь и работаю, кто начинает расти. Чем больше помощи я им оказываю, тем мне приятнее. Есть люди, с которыми я встречался лет десять назад, — они были моими стажерами и до сих пор вспоминают меня только добрым словом. Уверен, что многие мои ученики превзошли меня, достигли большего, но это не обидно. Дима, а ваши сегодняшние ученики отличаются от тех, что были десять лет назад? На мой взгляд, очень отличаются. Они более смелые, не зашоренные. У них нет кумиров; есть хороший, клевый, плохой — но кумира нет. Вот у нас был Гагарин, и вся страна стриглась и поступала, как он. А у них сейчас этого нет. И вообще, в нынешних мальчиках и девочках больше личности. Они все хотят быть лидерами. Но не все смогут… Безусловно, так же как все мастера не могут стоять «на потоке». Ведь есть «непоточные», «несалонные» мастера — им тесны рамки рабочего помещения, утомительна рутинная работа. Я, например, всегда любил учить, точнее, делиться своими достижениями. Даже в детстве, собрав что-то из конструктора, я звал сестру и объяснял, как мне удалось это сделать. А так как мне всегда нравилось вносить в любой процесс ноту обучения, то, работая в крупных салонных сетях, я старался параллельно этим заняться: проводил внутрисетевые семинары, отбирал кадры. Владельцы сети Alessandro, в которой я работаю, столкнулись с проблемой отсутствия хороших кадров и, само собой, пришли к мысли о школе. Долго выбирали бренд, потом остановились на Stephan University, предложили мне стать арт-директором. И я полгода жил во Франции: работал, старался понять, интересно ли мне это. Если раньше, в начале карьеры, я соглашался на любые предложения, то теперь, если мне это неинтересно, отказываюсь. Почему мне понравился этот бренд? За логичность действий. Потому что работа ведется очень чисто и быстро. Когда клиент провел в кресле полтора часа вместо четырех и получил качественную работу (чего и хотел) — у него еще осталось время привести в порядок руки, лицо… и еще много чего успеть. А вы быстро работаете? Я очень шустрый. Средние критерии — десять минут стрижка, пятнадцать — укладка. В основном мой клиент проводит в кресле сорок минут при стрижке, а при окрашивании (даже сложных работах) я редко зашкаливаю за два с половиной — три часа. Я давно задумывался о том, как экономить время, не теряя при этом в качестве. Как делать минимум движений, как грамотно построить сложное окрашивание, чтобы оно заняло не четыре часа, а полтора. Я всегда объясняю мастерам, что за быструю работу ценить меньше не будут и никогда не подумают, что она сделана плохо. Наоборот, мастер может работать долго из-за недостатка умения, опыта. А когда с тобой быстро работают — это не значит, что спустя рукава, это — профессионализм. Кстати, о времени. Теперь — о свободном. Как вы его проводите? В театр, на выставки ходите? Выставки люблю, но редко хожу на них. А в театре давно не был, могу даже сказать, что, наверное, не люблю театр: если игра действительно хорошая, она вызывает сильные переживания, эмоции — а их мне и в жизни хватает. Поскольку моя жизнь достаточно насыщенная, как позитивом, так и негативом, за сильными эмоциями в театр не пойду. Маслом пишу, шью, даже выдуванием из стекла увлекаюсь — много творческих проектов. Но все, что не входит в мою профессию, — это хобби. Допустим, я могу выпустить коллекцию одежды, везде участвовать, делать все подряд — но так можно и в тупик зайти. Поэтому я по максимуму реализую себя только в основной профессии. Все остальное просто помогает мне. Вот, например, у меня дома одна стена затянута тканью. На нее постоянно что-то наклеивается (чаще всего страницы из журналов, у меня все журналы рабочие, даже «Мурзилка»), потом на старое наклеивается новое — и так постоянно. Уже в пару сантиметров слой образовался… Одеваюсь утром и на стену эту поглядываю — может, что-то творческое родится. Тогда давайте поговорим о творческом почерке. Чьи имена угадываются за стилем Дмитрия Тарасова? И каков он, этот стиль? Огромный вклад в мое развитие внесли в Jacques Dessange: заложили благородный почерк, сформировали стиль работы. Я работал там недолго: внутренняя политика компании меня абсолютно не устраивала, зато очень впечатлили замечательный подход, эстетика… Потом работал в «Моне». Очень легко и приятно было в «Этуаль». Давно и много работаю с компанией L’Oreal. Сейчас очень помогают все, кто работает в Stephan University и в Alessandro. Мне вообще везет на хороших людей. Что же касается стиля и личных предпочтений, то я не люблю русалочий нежный образ, не люблю волосы одной длины — пусть даже богатые, красивые, шикарные. Когда я вижу обычные волосы, мне хочется с ними что-то сделать, чтобы они могли выглядеть сегодня так, а завтра — по-другому. Дима, а мама вами гордится? Гордится. И часто школу вспоминает. Тогда моему соседу по парте пророчили золотую медаль и блестящую карьеру, а мне учительница всегда говорила: «Быть тебе парикмахером», — это вроде как синоним «дворника» у нее был. И вот, напророчила…
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
71
Киев
Артур
spartakus@gala.net